Создай анкету
или войди через

БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ...

Причина, по которой в 1830-м году Пушкин поехал в Болдино, за пятьсот верст от Москвы, была прозаична.

31-летний Александр собирался жениться, на свадьбу и на "обзаведение хозяйством" требовались сразу большие деньги, которыми поэт, привыкший жить от гонорара до гонорара, не располагал. Поэтому отец выделил ему часть фамильной недвижимости в Нижегородской губернии - деревню Кистеневку, примыкающую к селу Большое Болдино, и двести душ своего имения, чтобы тот мог заложить ее в Опекунский совет и сразу получить значительную сумму. Но для этого требовалось вступить в права владения, размежеваться и т.д.
Только так можно было выручить деньги на свадьбу.

Пушкин думал управиться за месяц, но тут на Россию надвинулась холера. Карантинные блокпосты закрыли обратный путь. Смертоносное и крайне заразное заболевание, которое никто тогда не знал, как лечить, пришло в южные губернии из Азии. Приезд Александра Сергеевича в Болдино, вынужденный и задуманный как недолгий, затянулся на три месяца, до 29 ноября. Планы спутали запреты на передвижение. Правительством был введен карантин, распространившийся на всю страну, надолго парализовавший привычную жизнь, но не остановивший эпидемии. В следующем году она пришла и в Петербург, и в Европу. За эту осень Пушкин несколько раз безуспешно предпринимал попытки бегства из Болдина, он не был домоседом, любившим, как это было свойственно многим русским писателям века, проводить время за рабочим столом. Он был азартный игрок и гуляка, любитель светской жизни.

Эти девяносто дней в болдинском «плену» для современного молодого человека могли бы стать невыносимой пыткой: один в ветхом доме, в разлуке с невестой, почти без всякой связи с внешним миром. Почта шла почти месяц. Без малейших развлечений и минимального комфорта. Какой уж там комфорт, если и ночной вазы в усадьбе не нашлось и «барину» пришлось приспособить под столь насущный предмет старый глиняный горшок.

Оставшись в изоляции в старом одноэтажном доме, ему оставалось только писать. В его распоряжении было четыре книги в оригинале: сборник поэзии Милмана, Боулза, Уилсона и Барри Корнуолла, еще один сборник со стихами Кольриджа, Шелли и Китса, второй том «Истории русского народа» Николая Полевого, упомянутая в «Барышне-крестьянке» антология афоризмов Жан-Поля и ни одной рабочей тетради. Он не взял с собой даже старые тетради с рукописями, которые обычно возил повсюду.

В Болдино Пушкин общался в основном с крестьянами, изучал их язык и наречие; выбирался иногда к княгине Голицыной, чтобы узнать свежие новости о карантине. Свой скромный болдинский быт в письмах к Н. Гончаровой он описывает так: «Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей и лежу до 3 часов. ...Недавно расписался, и уже написал пропасть. В 3 часа сажусь верхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем, да грешневой кашей. До 9 часов — читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо». (Пушкин любил писать лежа, часто даже не вставая с постели).

Немногие из нас выдержали бы такую осень. Пушкин провел в Болдино три месяца. В это время был закончен роман «Евгений Онегин», написаны «Маленькие трагедии» и «Повести Белкина», поэма «Домик в Коломне», несколько десятков лирических стихов. Болдинская осень вошла в историю как наивысший взлет гения в расцвете сил.
А еще Пушкин за это время написал 18 писем, в первую очередь, разумеется, невесте м-ль Гончаровой, 18-летней Наташе, а также друзьям и коллегам.

Письмо Н. Н. ГОНЧАРОВОЙ

9 сентября 1830 г. Из Болдина в Москву
(перевод с французского)

Моя дорогая, моя милая Наталья Николаевна, я у ваших ног, чтобы поблагодарить вас и просить прощения за причиненное вам беспокойство.
Ваше письмо прелестно, оно вполне меня успокоило. Мое пребывание здесь может затянуться вследствие одного совершенно непредвиденного обстоятельства. Я думал, что земля, которую отец дал мне, составляет отдельное имение, но, оказывается, это — часть деревни из 500 душ, и нужно будет произвести раздел. Я постараюсь это устроить возможно скорее.
Еще более опасаюсь я карантинов, которые начинают здесь устанавливать. У нас в окрестностях — Cholra morbus (очень миленькая особа). И она может задержать меня еще дней на двадцать! Вот сколько для меня причин торопиться! Почтительный поклон Наталье Ивановне, очень покорно и очень нежно целую ей ручки. Сейчас же напишу Афанасию Николаевичу.
Он, с вашего позволения, может вывести из терпения. Очень поблагодарите м-ль Катрин и Александрин за их любезную память; еще раз простите меня и верьте, что я счастлив, только будучи с вами вместе.

9 сентября. Болдино.

Между тем, 31 августа он выезжал из Москвы в Нижегородскую губернию с тяжелым чувством. Свадьба его, о которой было объявлено во всеуслышание аж 6 мая (после почти годового сватовства), опять откладывалась. На сей раз - из-за смерти Василия Львовича Пушкина 20 августа - племянник не мог жениться во время семейного траура, его бы «не так поняли». Да и он искренне любил безалаберного дядюшку, хоть и написал в сердцах сразу после его смерти: «Надо признаться, никогда еще ни один дядя не умирал так некстати». Так что Пушкин решил воспользоваться неожиданной заминкой, чтобы, как тогда выражались, «уладить семейные обстоятельства», то есть войти в права собственности.

Правда, уезжая, он не был уверен, что эта собственность ему понадобится по назначению: прямо перед отъездом будущая теща в очередной раз устроила ему «самую нелепую сцену, какую только можно себе представить. Она мне наговорила вещей, которых я по чести не мог стерпеть», - как написал он близкой подруге, княгине Вере Вяземской. Так что «Не знаю еще, расстроилась ли моя женитьба, но повод для этого налицо, и я оставил дверь открытой настежь».

В подтверждение своих слов Пушкин в конце августа прямо написал Наталье:
Я уезжаю в Нижний, не зная, что меня ждет в будущем. Если ваша матушка решила расторгнуть нашу помолвку, а вы решили повиноваться ей, — я подпишусь под всеми предлогами, какие ей угодно будет выставить, даже если они будут так же основательны, как сцена, устроенная ею мне вчера, и как оскорбления, которыми ей угодно меня осыпать. Быть может, она права, а не прав был я, на мгновение поверив, что счастье создано для меня. Во всяком случае, вы совершенно свободны; что же касается меня, то заверяю вас честным словом, что буду принадлежать только вам, или никогда не женюсь.

Так началась его осень 1830 года. Этот период был позже назван Болдинской осенью и оказался самым плодотворным в писательской биографии Пушкина. А Болдино навсегда осталось в русской культуре синонимом вдохновенного уединения и творчества, синонимом счастья.

После той осени 1830-го Пушкину еще два раза удалось приехать в Болдино, и до конца жизни он рвался сюда, мечтая не только писать, но и растить здесь детей, «погрузиться душой в мир семейственного счастья». (с)
Регина, 73
0
26
Ваше имя
Эл. Почта
Начать